Как сделать птицу для конкурса



Как сделать птицу для конкурса

Как сделать птицу для конкурса

Как сделать птицу для конкурса
Искусство | Эстрада

Народный артист Азербайджанской ССР (1971)
Народный артист СССР (1973)
Заслуженный артист Чечено-Ингушской АССР
Кавалер ордена Почёта (2002)
Кавалер ордена Трудового Красного Знамени (1971)
Кавалер ордена Дружбы народов (1980)
Кавалер ордена «Независимость» (Азербайджан, 2002)
Кавалер ордена «Слава» (Азербайджан, 1997)
Награжден почётным знаком «За заслуги перед польской культурой»
Кавалер ордена «Сердце Данко», присуждаемый за выдающиеся достижения в деле развития Российской культуры
Кавалер ордена М.В.Ломоносова Академии проблем безопасности, обороны и правопорядка РФ (2004)
Лауреат национальной премии имени Петра Великого (2005, за выдающийся личный вклад в развитие культуры России)
Лауреат российской национальной премии «Овация» в номинации «Легенда» (2008)

«Я горжусь своей Родиной и люблю ее. И пусть такое вступление к книге воспоминаний сочтут несколько пафосным, но это так. И всю жизнь я раздваивался в этой своей любви: говорил, что Азербайджан — мой отец, а Россия — мать. Появившись на свет, получив хорошее образование, сделав первые шаги в своей профессии на прекрасной земле, земле великих Низами, Хагани, Вургуна, Гаджибекова, Бюль-Бюля, Ниязи, Караева, Бейбутова, Амирова — список можно продолжать, — я очень молодым приехал в Москву. И она вмиг сделала меня известным всему Советскому Союзу, открыла передо мной огромные горизонты, окружила любовью». Муслим Магомаев.

Муслим Магомаев родился 17 августа 1942 года в Баку в очень известной и уважаемой семье. Его назвали в честь деда, умершего в 1937 году, за 5 лет до рождения внука.

Дед Муслима вырос в семье кузнеца-оружейника. Семья Магомаевых была очень музыкальной. Муслим Магомаев-старший рано начал играть на восточной гармони, во время учебы в Грозненской городской школе освоил скрипку. Свое образование он продолжил в Закавказской учительской семинарии в городе Гори, где познакомился с Узеиром Гаджибековым, и они оба впоследствии стали основоположниками азербайджанского профессионального музыкального творчества. В Горийской семинарии Магомаев-старший научился игре на гобое. Как скрипач и гобоист он играл в оркестре, состоявшем из учащихся семинарии, а в 18 лет стал ведущим музыкантом оркестра и заменял дирижера. Впоследствии Магомаев-старший создал оркестр из своих учеников, а также хор, организовывал концерты, где исполнялись народные песни, произведения популярных жанров и его собственные сочинения, часто выступал как солист-скрипач.

С 1911 года, сдав экстерном экзамен в Тифлисском учительском институте, Магомаев-старший с семьей поселился в Баку. Тогда музыка стала главным делом его жизни. Муслим Магомаев-старший дебютировал как дирижер и оперный композитор, он написал две оперы – «Шах Исмаил» и «Наргиз» и стал основоположником азербайджанской классической музыки. Его жена Байдигюль также была уникальной женщиной, о которой Муслим Магомаев-младший позже рассказывал: «Свою бабушку Байдигюль (весенний цветок) я очень любил, но и не очень слушался, часто вольно или невольно, скорей всего по детской бесшабашности, обижал и старался избавиться от ее опеки. Она говорила мне что-то несомненно важное, а я был уже там, на улице, где меня ждали такие же, как я, сорванцы. Чем больше она меня любила, тем больше я ее обижал. Догадываюсь о степени ее терпеливости и доброты... Прости меня, бабушка... Теперь-то я знаю, куда уходят и детство, и те, кого мы не долюбили, кого не баловали ни своим вниманием, ни ласковым словом, ни добрым делом. Полагали, что вроде бы они, наши близкие, достались нам просто так, раз и навсегда. Как море и небо...».

Впоследствии Муслим Магомаев-младший заинтересовался жизнью и творчеством своего знаменитого родственника. Он просмотрел архивы, читал письма, слушал музыку деда. В интервью он рассказывал: «В детстве мы не любопытны к своим корням, к истории собственного рода. И мне, Муслиму Магомаеву-младшему, надо было бы еще мальчишкой подробнее узнать о жизни Муслима Магомаева-старшего со слов тех, кто был с ним рядом. С годами я, разумеется, наверстал, как мог, упущенное в детстве и юности, — стал интересоваться жизнью и творчеством своего знаменитого деда. Смотрел его архивы, читал письма, слушал дедовскую музыку. И хоть судить о его жизни я могу, конечно, только косвенно, я всегда был твердо уверен в том, что мой дед — великий композитор и дирижер. Я должен был повторить его путь — стать и композитором, и дирижером, и пианистом. А чтобы закрепить за мной эту заочную идею, меня и нарекли при рождении именем деда. Так я стал полным его тезкой. В то время, как мои сверстники играли на полу машинками и оловянными солдатиками, я ставил дедовский пюпитр, брал в руки карандаш и руководил воображаемым оркестром».

У деда Муслима и его супруги Байдигюль было два сына. Младший - Магомет Магомаев, отец Муслима, был очень одаренным человеком. Нигде специально не учась музыке, он играл на рояле. Еще у него был очень приятный голос, и он много пел. Будучи талантливым театральным художником, он оформлял спектакли в Баку и Майкопе. От отца Магомет Магомаев унаследовал мужественность, отвечал за свои слова, был честолюбив и всегда оставался романтиком. После начала Великой Отечественной войны он ушел добровольцем на фронт и погиб в маленьком городке Кюстрин недалеко от Берлина за 9 дней до окончания войны. От Магомаева-младшего долго скрывали, что отца уже нет в живых, и только лет в 10 лет рассказали правду. Муслим Магомаев рассказывал: «Был отец человеком непростым, противоречивым. Даже на фотографиях он разный — от красавца до средней привлекательности человека. Настолько он был изменчивым. Хотя друзья помнили его красивым. Был он очень легким на подъем (в этом я на него совсем не похож: для меня каждый раз собраться на гастроли — проблема). Умница, жизнелюб, он любил и потанцевать, любил и подраться из-за женщины. Если где-то замечался шум, куча-мала, то там обязательно ищи Магомета... Увлекающийся, упрямый, драчливый, но в душе поэт. То легкомысленный, то яростно-непоколебимый и суровый в своих принципах... Не отсюда ли его преждевременная гибель?.. От меня, чтобы не травмировать, долго скрывали, что отца уже нет в живых, говорили, что он находится в длительной командировке. Только лет в десять-одиннадцать, когда я уже стал многое понимать, мне сказали правду. От деда отец унаследовал мужественность, которая уживалась с жуирством. Ценил порыв. Отвечал за слово. Был честолюбив. Так и остался романтиком. Именно такой человек должен был бросить все и буквально ринуться на фронт. Нашей семье благоволил тогдашний глава республики Мирджафар Багиров. И отец вполне мог бы рассчитывать на бронь.

— Куда он лезет? — говорил товарищ Багиров. — Пропадет! Он же у вас одержимый... Первая пуля будет его.

Отец не стал никого слушать. Сказал себе: надо! И ушел на фронт... Безоглядный, болезненный патриотизм!»

В день совершеннолетия Муслиму прочитали письмо отца с фронта, которое стало для него напутствием в жизни: «Сегодня день рождения моего сына. Что же ему пожелать? Конечно, многих, многих лет счастливой, радостной жизни, но пусть его жизнь будет заполнена полезным трудом для человечества, как была заполнена жизнь того, чье имя он носит. Пусть он научится пламенно любить все хорошее, но пусть и умеет всей душой ненавидеть тех, кто станет на дороге нашего счастья. Пусть он с ранних лет познает историю этой кровопролитной войны, которую затеяли варвары-немцы. Пусть он высоко чтит память тех, кто доблестно дрался за независимость вот таких крохотных, как он, детей, за счастье всего народа и отдал свою жизнь, без сожаления — за них. Пусть одно слово «фашизм» вызывает в нем ненависть, презрение. Ну и пусть знает, что его отец любит его и будет любить до последнего вздоха, и если ему придется умирать, то умрет он с его именем на устах. Вот и все, что я хотел ему пожелать. С приветом ваш Магомет».

Мать Муслима, Айшет Ахмедовна, была драматической актрисой с многоплановым амплуа. У нее был сценический псевдоним Кинжалова. У Айшет был хороший голос, она аккомпанировала себе на аккордеоне - играла в основном характерные роли, а ее музыкальность была дополнением к драматическим способностям. На сцене Айшет Кинжалова была очень эффектна, у нее была броская внешность и одаренность, которые в большой степени произошли от смешения кровей: ее отец был турок, мать - наполовину адыгейка, наполовину русская. Айшет Ахмедовна родилась в Майкопе, театральное образование получила в Нальчике. С будущим супругом она уехала в Баку, где они поженились. Когда Магомет Муслимович ушел на фронт, Айшет Ахмедовна жила в семье Магомаевых, а после его гибели вернулась в Майкоп.

С мамой.

Дом дяди Джамала навсегда стал для Магомаева-младшего родным, а сам дядя заменил ему отца и деда. Дядя Джамал превыше всего ценил честь, что стало семейной заповедью Магомаевых. Будучи инженером по образованию, дядя имел склонность к точным наукам. Унаследовав от отца музыкальность, Джамал играл на рояле, не получив при этом специального музыкального образования. Он очень любил громко нажимать на педаль, хотя Муслима учил: «Играй тихо и с чувством».

Маленького Муслима часто водила гулять няня тетя Груня, она же на ночь часто рассказывала сказки. Вместе с няней он ходил в православную церковь, в которой мальчик навсегда запомнил запах ладана, мерцание свечей и пышность православного храма. Став старше, Магомаев увлекся книгами Жюля Верна, и Муслима очень заинтересовало все, что было связано с морем. Дома он устроил собственный «Наутилус» - целый уголок в комнате, где мастерил корабли.

В то время, когда сверстники Муслима играли машинками и оловянными солдатиками, он ставил дедовский пюпитр, брал в руки карандаш и руководил воображаемым оркестром. Сначала Муслима хотели научить играть на скрипке, при этом он, как и многие дети, был очень любопытен, ломал механические игрушки, чтобы посмотреть, как они устроены. В результате от детского любопытства Муслима пострадала дедушкина скрипка: мальчик решил посмотреть, что находится внутри, и инструмент сломался. Но его склеили, и в настоящее время реликвия находится в одном из бакинских музеев.

Еще в детстве Муслим научился играть на рояле: с 3 лет мальчик сам подбирал мелодии, а первую сам сочинил в 5 лет. Магомаев рассказывал: «Первую мелодию я сочинил в пять лет. И запомнил ее на всю жизнь. Впоследствии мы с поэтом Анатолием Гороховым сделали из нее песню «Соловьиный час». Самому подбирать красивые созвучия мне было интересно — это лучше, чем играть чужую музыку. Но увлечение сочинительством вредит каждодневным упражнениям, а я сразу невзлюбил их, особенно Баха — эти его постоянные секундные интервалы, механику мелизмов, молоточковые каскады... Чуть ли не всем детям, начавшим музицировать, Бах дается тяжко. Это потом мы понимаем, что Бах есть Бах. Бах — Бог! Что именно так, как немецкий гений, и надо писать музыку в компании со Всевышним. Бах стал пыткой для меня. Я прятал ноты, делал вид, что потерял. От Баха мне еще больше хотелось во двор — участвовать в мальчишеских баталиях. Гулять!..».

В 1949 году Муслима отдали в музыкальную школу-десятилетку при Бакинской консерватории. Критерий при поступлении был один - природный талант. Магомаеву запомнились прекрасные учителя - Аркадий Львович, преподававший географию и английский язык, и Арон Израилевич, который вел музыкальную грамоту. Магомаев рассказывал: «Школа, как и город Баку, была интернациональна: мы тогда вообще понятия не имели, что такое национальные различия. И никого не смущало, что в Баку, столице Азербайджана, азербайджанский язык не был обязательным. Хочешь — учи, не хочешь — не учи. В нашей семье говорили по-русски. Не оттого ли я плоховато знаю родной язык? Бабушка Байдигюль была татарка, жена дяди Джамала Мария Ивановна — полька. Дядя неплохо говорил по-азербайджански, но спотыкался на литературном азербайджанском. Учился я без усердия. Сидеть за партой для меня было все равно, что сидеть на шиле. С музыкой было совсем иначе: мне это нравилось. Нравилось, когда говорили о моих первых сочинительских опытах, когда хвалили мою музыкальность. А вот математику, все эти формулы, скобки, да и вообще что-нибудь считать, терпеть не мог. Дело дошло до того, что пришлось для меня приглашать репетиторов по общеобразовательным предметам».

Впервые об уникальном голосе Муслима окружающие заговорили, когда ему исполнилось 8 лет. Это произошло, когда он вместе с хором старательно пел песню «Спи моя радость, усни». Учительница попросила всех замолчать, а Магомаев продолжал петь, не слыша своего голоса - еще детского, но необыкновенно чистого и сильного. Тогда он не подозревал, что это первое соло станет ступенью к небывалому успеху.

Когда Муслиму исполнилось 9 лет, мать забрала его в Вышний Волочок, где служила в театре. Магомаев рассказывал: «Я долго не мог понять, почему после гибели отца мать не жила с нами. И даже если она по каким-то причинам не хотела жить в нашей бакинской квартире, почему не брала меня к себе? Сначала бабушка Байдиполь уговорила мою мать оставить меня в их семье на три года: я у них один, мне надо будет учиться в музыкальной школе, а матери со мной будет сложно при ее кочевой жизни».

Муслим навсегда полюбил этот уютный русский городок. Там он продолжил занятия в музыкальной школе у Валентины Шульгиной. Это замечательная женщина была мудрым и терпеливым педагогом. Кроме школы она работала в городском драматическом театре музыкальным оформителем, подбирала и обрабатывала музыку для спектаклей и руководила хором в одном из учебных заведений. Когда Валентина Михайловна оформляла музыкальный спектакль «Анджело» по произведению Пушкина, Муслим сидел в оркестровой яме рядом с роялем и млел от счастья оттого, что любит музыку, театр с его особым пыльно-сладким запахом, с шорохами и суетой за кулисами.

Интерес к театру вскоре вылился в то, что Муслим увлек своих друзей идеей организовать кукольный спектакль. К тому времени он научился лепить, и сделать кукол для небольшого спектакля «Петрушка» для него не составило труда. Ребята достали почтовую коробку, смастерили из нее сцену, сами написали текст, и вскоре марионетки на ниточках разыграли короткий спектакль на десять минут. Детям хотелось, чтобы у них было все, как в настоящем театре: они даже брали за билеты «деньги» - фантики от конфет.

Муслим прожил в Вышнем Волочке около года и по решению матери вернулся в Баку для продолжения музыкального образования. Он рассказывал: «Я прожил в Вышнем Волочке около года. По ряду причин мне невозможно было там оставаться: мать, женщина молодая, красивая, имела право на то, чтобы создать новую семью. Так и вышло — у нее в то время уже был человек, актер, который стал ее мужем, и неизвестно, как бы мы поладили с ним. Но я рад, что теперь у меня есть прекрасная сестра Таня и брат Юра, музыкант».

После возвращения в Баку Муслим продолжил учебу в музыкальной школе, и его увлечением стало пение. Он слушал пластинки, оставшиеся от деда, - на них пели Карузо, Титто Руффо, Джильи и Баттистини. Слушая записи вокальных произведений, он анализировал басовые, баритоновые и теноровые партии. Магомаев брал клавиры и пел все подряд, сравнивал то, что делали знаменитые певцы, с тем, как пел он сам. К 14 годам у Муслима окреп голос, но петь при посторонних он стеснялся и скрывал свою тайну от домашних и педагогов. Не стеснялся он только одноклассников, показывая им популярных персонажей из детского фильма «Буратино», забавно пел песенку «Моя лилипуточка» из фильма о Гулливере. Тогда еще никто не мог предположить, что именно этот необыкновенный талант много позже пригодится Муслиму во время озвучания Сыщика, Трубадура и Цыганки в мультфильме «По следам Бременских музыкантов». На школьном концерте Муслим спел «Песню нефтяников Каспия» Кара Караева, а через 20 лет он снова пел ее как профессиональный певец на правительственных концертах. Но тогда, в школе, он звонким голосом пел: «Песня мужества плывет на морском просторе». Это было первое выступление Муслима Магомаева на большой сцене Бакинской консерватории.

На одном этаже с семьей Магомаевых в большом доме, который в Баку называли «домом артистов», жил известный певец Бюльбюль. Их квартиры были смежными, с его сыном Поладом Муслим играл в одном дворе, а дома они перестукивались через стену. Как представители «верховной власти» двора - Том Сойер и Гек Финн, они соперничали, кто ловчее «тарзанит», перепрыгивая с дерева на дерево. В детстве Муслим увлекся астрономией. Вместе с Поладом они даже смастерили трубку, чтобы посмотреть, есть ли пятна на Луне. Полад был моложе Муслима и учился в другом классе, но вместе они постоянно оформляли школьную стенгазету: уже тогда Магомаев почувствовал склонность к рисованию.

Вместе с друзьями Муслим создал тайное общество меломанов. Участники общества собирались у его друга Толи Бабеля, страстного поклонника Ивана Козловского и Большого театра, слушали вокальные записи и джазовую музыку. Тогда у Магомаева появилось много музыкальных пристрастий: он полюбил и классику, и джаз, и эстрадную музыку. Ребята организовали небольшой джаз-банд, играли дома у кларнетиста Игоря Актямова. Муслим собрал кружок струнников и обработал каватину Фигаро в переложении для двух скрипок, альта, виолончели и рояля. Позже, узнав о сочинительских талантах Муслима Магомаева, его перевели в класс детского творчества, где он начал писать пьесы и романсы на стихи Александра Пушкина.

После того, как в школе узнали о вокальном таланте Магомаева, на уроках музыкальной литературы он стал вокальным иллюстратором - пел арии и романсы. Поскольку в музыкальной школе не было вокального отделения, Муслима прикрепили к лучшему педагогу консерватории - Сусанне Аркадиевне. Он приходил заниматься к ней домой, и, к радости ученика, на уроки заглядывал превосходный певец Рауф Атакишиев , служивший в Бакинском оперном театре. Впоследствии Муслим не раз пел с ним на оперной сцене. Талантливого ученика приметил и превосходный виолончелист, профессор Бакинской консерватории В.Ц.Аншелевич. Он стал безвозмездно, ради любви к делу и творческого интереса давать ему уроки. Аншелевич не вмешивался в вокал, не ставил голос, а показывал, как его надо филировать. Уроки с профессором-виолончелистом не пропали даром - Муслим научился преодолевать вокальные технические рифы. Опыт, приобретенный на занятиях с Владимиром Цезаревичем, пришелся кстати, когда позже Магомаев начал работать над партией Фигаро в «Севильском цирюльнике».

Продолжать учебу в музыкальной школе Магомаев не мог, так как пение увлекло его настолько, что все другие предметы стали отвлекать. Он перешел в музыкальное училище, которое подарило встречу с прекрасным концертмейстером Тамарой Кретинген. Тамара Исидоровна искала для Муслима неизвестные романсы и произведения старинных композиторов. С ней Магомаев нередко выступал на вечерах вокального отделения на сцене филармонии. В оперном классе они подготовили отрывок из «Мазепы» Петра Чайковского - это был первый оперный спектакль Муслима. А затем вышел студенческий спектакль «Севильский цирюльник». Жизнь в училище кипела, поощрялась концертная практика, его учащиеся много выступали. Магомаев навсегда запомнил романтический настрой этого времени, так как занимался любимым делом, а педагоги не ограничивали свободу студентов.

В эти годы Муслим женился на своей однокурснице Офелии. Он рассказывал: «Беззаботная юность кончилась - я влюбился. Все как в песне: я встретил девушку, полумесяцем бровь... Мы стали встречаться. Дядя и тетя, зная о моем увлечении и зная мой характер, почувствовали неладное. Но по своей природной деликатности дядя Джамал не решался затевать со мной мужской разговор, а я еще не считал нужным открываться дяде. И вот в один прекрасный день у меня исчез паспорт. Похоже, это была рука бабушки: она вовремя уловила опасное мгновение - мы с Офелией как раз решили пожениться. В нашем дворе жила некая Ольга Каспаровна Чарская, в прошлом известная исполнительница старинных романсов. Она была весьма общительная женщина и, если что-то рассказывала, то кричала на весь двор. И вот бабушка спрятала мой паспорт именно у нее, так как понимала, что дома я все равно разыщу его. Соседка, в силу своей общительности, не могла долго хранить доверенную ей тайну, и все кончилось тем, что я каким-то хитрым способом вернул паспорт».

19-летний Муслим все равно женился, причем тайно… В юношеском браке Муслиму приходилось, прямо скажем, несладко. Родня жены считала, что он не щадя себя должен зарабатывать деньги. Юноша же мечтал тогда петь в оперном театре, пусть и в маленьком. Но родственники супруги встречали эти желания Муслима в штыки. Самым невыносимыми для него были всегдашние упреки: «Из тебя не выйдет хорошего мужа!». Позже Магомаев рассказывал: «Мы с Офелией расписались, ничего и никому не сказав. Я поставил перед фактом свою семью. Реакция сдержанная, думал, будет хуже. Бабушка была расстроена, а погрустневший дядя ворчал: «Хочешь быть самостоятельным? Хорошо, давай попробуй, ты уже взрослый. Но имей в виду, будешь плакаться - не поймем». Я стал жить в семье Офелии. Ее отец, человек интеллигентный, ученый-химик, работал в Академии наук. Был он деликатный, скромный, а теща... Теща есть теща. Все получалось по закону семейных качелей. Очень скоро началось выяснение отношений. Мне надо было кормить нашу маленькую семью, пришлось срочно устраиваться на работу».

Вскоре Муслим был принят в Ансамбль песни и пляски Бакинского округа ПВО. Но после этого Офелия стала тяготиться сумасшедшим гастрольным графиком Магомаева. Молодая женщина хотела, чтобы муж всегда был с ней. Магомаев рассказывал: «С ансамблем мы ездили по разным городам, в том числе и по курортным. Везде был успех. В ансамбле мне платили по тем временам прилично. Гастрольная круговерть отвлекала меня от домашних неурядиц. Из поездки возвращаться домой не хотелось, разыгрывать роль благопристойного семьянина не позволял характер».

Затем в жизни певца зазвучали чеченские мотивы. По приглашению друзей вместе с Офелией он переехал работать в Грозный, на родину прадеда Магомета. Солиста Грозненской филармонии ждал успех, но из-за жадности директора Муслим впервые в жизни оценил вкус обычного черного хлеба с килькой. Он рассказывал: «В продуваемых всеми ветрами гостиницах мы кормили клопов... Я напростужался в разъездах по аулам, наорался в горах так, что у меня пропал голос. Нашли для меня в Грозном хорошую врачиху - специалистку по иглоукалыванию. Через две недели от ее иголок или от молчания голос вернулся. Я запел. Но Офелия не выдержала такой нашей жизни и уехала домой, в Баку».

Нищенское существование в Грозном надоело певцу, и через несколько месяцев он вернулся в Баку, но не в семью Офелии, а поселился у директора Бакинского оперного театра Рамазана Халилова, племянника Узеира Гаджибекова, сына одной из сестер бабушки Байдигюль. Магомаев рассказывал: «После отъезда Офелии из Грозного в Баку я решил, что наша совместная жизнь закончилась, но, узнав, что жена ждет ребенка, вернулся в ее дом. У нас родилась дочка (1961 год), мы назвали ее Мариной... Но наша семейная жизнь не получалась... Впоследствии мы расстались...».

Имя для девочки было выбрано отцом неслучайно. Еще в 13-летнем возрасте Муслим был влюблен в школьницу Марину и даже написал в ее честь песню, которую исполнял на школьных праздниках и вечеринках. В 1970-х годах эта композиция стала хитом. «Что тут сказать? - вспоминал Муслим Магомаев об этой странице жизни. - Мальчик в 18 лет впервые воспылал к женщине... Первая реакция моя - надо жениться! Сейчас мне об этом своем легкомыслии и говорить смешно. Но я благодарен тем временам - наш недолгий брак, он длился всего один год, подарил нам дочку. У меня очень хорошая дочь Марина - за что Офелии большое спасибо. А про то, что я перетерпел в той семье, и вспоминать не хочу, чтобы не травмировать Марину… Жить мне стало совсем невмоготу. Меня стали заставлять где-то зарабатывать деньги. А я знал одно: мне надо петь в оперном театре, пусть в маленьком. А от меня ждали, что я уйду в какой-то коллектив, где больше платят. Но самое невыносимое — вечные причитания: «Из тебя не выйдет хорошего мужа».

Дочь Марина была очень близка с отцом, а Муслим бесконечно ценил дружеские отношения с дочерью. Хотя Марина окончила школу как пианистка, и ей прочили прекрасное будущее музыканта, она выбрала другой путь. Отец с нежностью говорил: «У меня прекрасная дочь Марина, уже взрослый человек. В свое время дед, академик-химик, уговорил ее учиться геодезии и картографии: видно из-за меня в семье жены появилась аллергия на музыку. Марина с отличием окончила школу как пианистка, ей прочили прекрасное будущее музыканта, она потрясающе играет с листа... Но профессиональным музыкантом дочь не стала. Решила найти себя в другом. Я не имел права что-то навязывать ей, давать советы, а тем более вмешиваться в ее судьбу. У нас с ней дружеские отношения, и я бесконечно ценю это...» Муслим мечтал выступать с дочерью на одной сцене: «Если бы она жила со мной... Впрочем, как она могла жить со мной, ведь я очень долго вел скитальческую жизнь? Да и с ребенком на руках я был бы не свободен в творческой жизни. Так сложилось - Марина не стала музыкантом… Я убеждал дочь бросить свою географию, идти в консерваторию. Выступала бы со мной в концертах, аккомпанировала». Позже Марина переехала с мужем в США, но продолжала часто встречаться с отцом.

Когда Муслима приняли в Ансамбль песни и пляски Бакинского округа ПВО, он начал гастролировать по Кавказу. В его репертуаре были эстрадные песни, оперная классика, арии из оперетт. Однажды, когда Муслим приехал из Грозного в отпуск, его вызвали в Центральный комитет комсомола Азербайджана и сообщили о предстоящей поездке на VIII Всемирный фестиваль молодежи и студентов в Хельсинки. В большой делегации СССР от республики были представлены оркестр радио и телевидения Азербайджана под управлением Т.Ахмедова и единственный солист - Муслим Магомаев. Хельсинкский фестиваль начался в Москве с Центрального дома Советской армии имени Фрунзе, где будущие участники собрались для репетиций культурной программы. Песни Магомаева понравились, и по этим положительным отзывам он предчувствовал успех.

В Финляндии с оркестром Т.Ахмедова Муслим выступал на улицах и в залах. Почему-то на финской земле ему пелось как никогда. После завершения фестиваля первый секретарь ЦК ВЛКСМ С.П.Павлов вручил медали наиболее отличившимся участникам. Среди них был Муслим Магомаев. Приехав в Москву, Муслим увидел в журнале «Огонек» свою фотографию с заметкой: «Юноша из Баку покоряет мир». А осенью его с оркестром Т.Ахмедова пригласили на Центральное телевидение. После передачи Магомаева начали узнавать - это было первое признание, но настоящая известность пришла позже. После Хельсинки Муслим вернулся в Баку и поступил стажером в Азербайджанский театр оперы и балета.

Переломной датой в биографии певца стало 26 марта 1963 года. В Москве проходила Декада культуры и искусства Азербайджана, во время которой в столицу съехались лучшие художественные коллективы республики, признанные мастера и начинающая молодежь. Концерты, в которых участвовал Муслим, проходили в Кремлевском дворце съездов. Магомаева принимали очень тепло. Молодой певец исполнял куплеты Мефистофеля из «Фауста» Гуно, арию Гасан-хана из национальной оперы «Кёр-оглы» У.Гаджибекова, «Хотят ли русские войны». Что-то произошло с залом, когда он вышел на сцену в последнем концерте, транслировавшемся по телевидению, и спел песню «Бухенвальдский набат», которая в его прекрасном исполнении потрясла слушателей. Еще он исполнил каватину Фигаро. После каватины, исполненной на итальянском языке, слушатели начали скандировать и кричать: «Браво!». В ложе сидели Екатерина Фурцева и Иван Козловский, которые тоже непрерывно аплодировали. Муслим кивнул дирижеру Ниязи и повторил каватину на русском языке. Он рассказывал: «Первые концерты оставили ощущение неуюта: огромный зал дворца давит, делает тебя меньше и одновременно как бы увеличивает твой голос. Ты сам по себе, а голос сам по себе. Тогдашнего своего волнения я не помню, видимо, у меня не было особого страха перед выступлением. Я был слишком молод, меня еще не знали. Страх перед выступлением пришел позже. Это теперь, несмотря на то, что имею уже большой опыт, я волнуюсь как сумасшедший. Когда приходит известность, появляется имя, тогда появляется и ответственность — ты не имеешь права петь хуже, чем спел вчера. А тогда этого чувства у меня еще не было».

Your browser does not support the video/audio tag.

30 марта 1963 года в газетах появилась информация ТАСС после концерта азербайджанских артистов, где сообщалось: «Самый большой, можно сказать, редкий успех достался Муслиму Магомаеву. Его великолепные вокальные данные, блистательная техника дают основание говорить, что в оперу пришел богато одаренный молодой артист». Пресса очень активно откликнулась на успех Магомаева, появились восторженные оценки, анализ исполнения. Очень дорогим для певца стал отзыв билетеров Кремлевского дворца, которые они написали на концертной программке: «Мы, билетеры, невольные свидетели восторгов и разочарований зрителей, радуемся Вашему успеху в таком замечательном зале. Надеемся еще услышать Вас и Вашего Фигаро на нашей сцене. Большому кораблю - большое плавание». После выступления на декаде, имевшего такой резонанс, Муслиму Магомаеву предложили выступить сольно в Концертном зале имени Чайковского. Впоследствии жизнь складывалась так, что певцу часто приходилось что-то делать первым: записывать на фирме «Мелодия» в студии (в здании англиканской церкви на улице Станкевича) оперные арии в сопровождении симфонического оркестра под управлением Ниязи, со звукорежиссером В.Бабушкиным осваивать цифровую запись.

10 ноября 1963 года к зданию Московской филармонии стеклось множество людей. Только потом Муслиму стало известно, что желающих попасть на его концерт оказалось столько, что поклонники сломали входную дверь в вестибюль. Начав петь, он успел заметить, что в зале аншлаг и люди стоят в проходах. Концерт прошел лучше, чем ожидал певец. Он исполнил произведения Баха, Генделя, Моцарта, Россини, Шуберта, Чайковского, Рахманинова и Гаджибекова. Вместо объявленных в программе 16 вещей в тот вечер Муслим спел 23: в незапланированном третьем отделении он исполнял итальянские и современные песни. Уже выключили свет, а у авансцены все стояла толпа поклонников. Муслим сел за рояль - и наступило время эстрады. Он исполнил произведения «Come prima», «Guarda che Luna», твист Адриано Челентано «Двадцать четыре тысячи поцелуев». Впоследствии Магомаев стал строить концерты именно так: из классических произведений и эстрадных номеров. К симфоническому оркестру присоединялись гитара, ударные и бас - и оркестр превращался в эстрадно-симфонический. Требовательная Клавдия Шульженко вспоминала: «Как только Магомаев появился - это стало явлением. Он был на голову выше всех молодых. Он всем безумно нравился».

Your browser does not support the video/audio tag.

В 1964 году Муслим Магомаев уехал на стажировку в миланский театр «Ла Скала» вместе с Владимиром Атлантовым, Янисом Забером, Анатолием Соловьяненко и Николаем Кондратюком. Италия - страна несметных сокровищ искусства, родина бельканто, и это не только благотворно сказалось на исполнительских возможностях Муслима, но и существенно обогатило его духовный мир. Магомаев рассказывал: «Ехали мы из Москвы в Милан поездом. Был январь 1964 года, и город встретил нас туманом. Во второй свой приезд мы уже летели самолетом до Рима и оттуда добирались несколько часов на машине. Поместили стажеров в скромной гостинице «Сити-отель» на проспекте Буэнос-Айрес. Наши пять номеров находились на одном этаже. Душ только в номере нашего старосты Николая Кондратюка. Стажировка по длительности была рассчитана на один театральный сезон театра «Ла Скала» — около шести месяцев. Но поскольку у итальянцев то и дело празднуют дни многочисленных святых, да еще случались какие-то забастовки, то перерывов в занятиях было достаточно. После приезда нам дали отдохнуть один день, а потом устроили встречу в кафе, расположенном на первом этаже театра. Там мы познакомились с директором синьором Антонио Гирингелли. Для меня было полной неожиданностью, что у синьора директора была своя обувная фабрика и что за работу в театре он не получал ни лиры. Наоборот, в трудные времена помогал ему из своих средств. Такой вот оказался хозяин-меценат. Слабостью его сердца была несравненная Мария Каллас: ее имя не сходило с его уст. Гирингелли терпел все ее капризы, а характер у примадонны был не подарок... Я вспоминаю его с очень теплым чувством: он почему-то относился ко мне с особым вниманием, даже с симпатией, называл меня mio caro Michele (мой дорогой Микеле), потому что имя Муслим по-итальянски звучит очень похоже на Муссолини».

Магомаев навсегда остался сторонником итальянской школы пения, восхищаясь творчеством Беньямино Джильи, Джино Бекки, Тито Гобби, Марио дель Монако. Самому Магомаеву великолепно удавались арии Фигаро и Скарпиа, Мефистофеля и Онегина. В Милане у Муслима появился любимый магазин пластинок, где он приобретал записи. Занятия по вокалу проводил маэстро Дженарро Барра - известный певец, обладавший завидной энергией и жизнелюбием. Педагогом-репетитором по разучиванию оперных партий стал Энрико Пьяцца, в свое время ассистировавший великому Артуро Тосканини. Во время стажировки Муслима он работал в «Ла Скала» консультантом и концертмейстером. Для занятий Магомаев выбрал оперу «Севильский цирюльник».

Your browser does not support the video/audio tag.

Незабываемое впечатление у певца оставил спектакль «Девушка с Запада» Джакомо Пуччини - в главной партии ковбоя Джонсона выступал молодой и уже знаменитый Франко Корелли. Яркое впечатление оставило и выступление Джузеппе ди Стефано. Именно в Милане Муслим услышал в «Богеме» Миреллу Френи, познакомился с Робертино Лоретти и бывшими итальянскими партизанами, главными среди которых были доктор-стоматолог синьор Пирассо и Никола Мучача. Дружески опекала советских стажеров и гостеприимная семья Луиджи Лонго, сына секретаря Коммунистической партии Италии. Во время второй стажировки в «Ла Скала» Муслим готовил партию Скарпиа в «Тоске» Пуччини. Его коллегами во время поездки стали Владимир Атлантов, Хендрик Крумм, Виргилиус Норейка и Ваган Миракян. 1 апреля 1965 года стажеры выступили с концертом на малой сцене театра – «Ла Пикколо Скала». Муслим спел среди других песен «Вдоль по Питерской». Зал был полон, и принимали его замечательно. На основе привезенных из Италии пластинок Магомаев сделал цикл передач об итальянских оперных певцах для радиостанции «Юность» и записал с Государственным камерным оркестром Азербайджана под руководством Назима Рзаева пластинку с произведениями композиторов XVI-XVIII веков.

Your browser does not support the video/audio tag.

Летом 1966 года Муслим Магомаев впервые попал во Францию, где ему предстояли выступления на сцене знаменитого театра «Олимпия» в составе большой группы советских артистов. Газета «Русская мысль» написала: «Молодой певец Муслим Магомаев прислан из Баку и представляет собой Азербайджан. Он выступает последним номером, и публика не хочет его отпускать, устраивает ему более чем заслуженную овацию. Но когда Магомаев исключительным по красоте баритоном поет арию Фигаро по-итальянски, с прекрасной дикцией, отличным произношением и соответствующей живостью, публика буквально начинает бесноваться. Затем он садится за рояль и, превосходно аккомпанируя себе, поет по-русски «Стеньку Разина» и «Подмосковные вечера» - две вещи, казалось бы, набившие оскомину даже у французов, но в его исполнении все интересно». Через 3 года Магомаев вновь посетил «Олимпию», но уже с Ленинградским мюзик-холлом.

Находясь в Баку, Муслим за год окончил консерваторию. Он легко учился, прекрасно гармонизировал мелодии, а на экзамен по фортепиано подготовил Сонату до мажор Моцарта в переложении для четырех рук, Прелюдию до-диез минор Рахманинова, первые две части «Лунной» сонаты Бетховена и отыграл программу так, что члены комиссии сказали: «У нас такое ощущение, что мы принимаем экзамен не на вокальном отделении, а на фортепианном факультете». На государственный экзамен народного артиста Азербайджанской ССР Муслима Магомаева пришло столько людей, что зал не смог вместить всех желающих. Пришлось открыть окна и двери, люди слушали своего кумира с улицы. На своем выпускном экзамене он пел произведения Генделя, Страделлы, Моцарта, Шумана, Грига, Верди, Чайковского и Рахманинова.

Вскоре Муслим Магомаев снова оказался во Франции - в Каннах, где проходил очередной Международный фестиваль грамзаписи и музыкальных изданий (МИДЕМ). Муслим участвовал в конкурсе по разделу «Эстрадная музыка». Записанные им пластинки разошлись фантастическим тиражом в четыре с половиной миллиона экземпляров. Певец из СССР получил «Золотой диск». Всего таких дисков у Муслима Магометовича было два - второй он получил на 4-м МИДЕМе в начале 1970 года.

В конце лета 1969 года в Сопоте состоялся IX Международный фестиваль эстрадной песни, куда от СССР направили Муслима Магомаева. Для конкурса певцов он выбрал песню Кшиштофа Садовского «Именно в этот день», представив ее как красивую мелодичную песню в итальянском духе, и получил 1-ю премию. На 2-м конкурсе песен стран-участниц Муслим исполнил «Сердце на снегу» Арно Бабаджаняна. Принимали песню великолепно, но по условиям конкурса один исполнитель не мог получить сразу две награды. Получив 1-ю премию как исполнитель, Муслим Магомаев нарушил традицию Сопотского фестиваля, став вторым за всю историю конкурса певцом, завоевавшим главную награду. В Сопоте он побывал еще раз в качестве гостя на юбилейном X фестивале, проходившем в 1970 году.

Муслим Магомаев со Светланой Моргуновой и Бедросом Киркоровым.

Во время поездок в Польшу Муслим искал могилу отца и при содействии Общества польско-советской дружбы ему удалось отыскать братскую могилу в городе Хойна Щецинского воеводства. Через 27 лет после гибели отца сын смог навестить его могилу - это было весной 1972 года. А 17 августа 1972 года друг Муслима Магометовича Роберт Рождественский преподнес ему в день тридцатилетия бесценный подарок - стихотворение «Отец и сын». Позже композитор Марк Фрадкин написал к нему музыку, но Муслим не стал исполнять эту песню - это было личное, не для публики. Отцу он посвятил песню, написанную тоже на стихи своего друга - Геннадия Козловского. Песня «Последний аккорд» вошла в кинофильм «Поет Муслим Магомаев».

Your browser does not support the video/audio tag.

В своей «Автобиографии» Муслим Магомаев писал о своем отце: «Что еще осталось от него? Несколько любительских снимков и пожелтевшие, истонченные листки писем с фронта старшего сержанта Магомета Магомаева и друзей-однополчан, свидетелей последних дней его жизни».

Муслиму Магометовичу был посвящен еще один фильм – «До новых встреч, Муслим», снятый на основе записи неаполитанских песен.

Your browser does not support the video/audio tag.

Вместе с Арно Бабаджаняном Магомаев создал прекрасные песни «Ожидание», «Королева красоты» и «Моя судьба».

Your browser does not support the video/audio tag.

Своими песнями одарил Магомаева и еще один давний друг - Оскар Фельцман. Его произведения «Возвращение романса», «С любовью к женщине», «Колыбельная» и «Одиночество женщины» в исполнении Магомаева запомнились слушателям.

Your browser does not support the video/audio tag.

Муслиму Магомаеву всегда было интересно придать песням новое звучание. Одним из первых он исполнил на новый лад песни «Темная ночь», «Шаланды, полные кефали», «Три года ты мне снилась», «Что так сердце растревожено», «Веселый ветер» и «Капитан». Певцу неоднократно довелось работать с другими замечательнейшими исполнителями. В «Тоске» он пел с Марией Биешу, в «Севильском цирюльнике» - с примадонной Кировского театра Галиной Ковалевой. Когда Магомаев исполнял в Ленинграде Скарпиа, партию Тюремщика пел Е.Е.Нестеренко.

После спектакля. Баку. Апрель 1978 года.

В Бакинской филармонии, которая носит имя его деда, Муслим Магометович познакомился с Тамарой Синявской. Еще до отъезда Синявской в Италию Магомаев стал завсегдатаем Большого театра. Он прослушал все спектакли с ее участием, дарил самые большие и красивые букеты. А потом было испытание чувств разлукой - Тамара Синявская на полгода уехала на стажировку в Италию, а Муслим звонил ей каждый день. Именно в тот момент возникла песня «Мелодия».

Your browser does not support the video/audio tag.

Когда Александра Пахмутова и Николай Добронравов показали Магомаеву новую песню, она понравилась ему сразу, и через несколько дней произведение было записано. Тамара Ильинична одной из первых услышала ее по телефону в Италии. Муслим Магометович признавался, что не смог бы жениться на другой женщине - у них с Тамарой Ильиничной была настоящая любовь, общие интересы и одно дело.

Муслим Магомаев играет на пианино в четыре руки с Александрой Пахмутовой.

Магомаев рассказывал: «С Тамарой Синявской мы познакомились в Бакинской филармонии, носящей имя моего деда. Возможно, в этом был какой-то знак: филармония — как бы наша семейная обитель, в которой, хочется верить, живет дух предков и благословляет нас. Тогда в Баку проходили Дни искусства России. Как я уже говорил выше, Гейдар Алиевич Алиев подобным событиям умел придавать значение праздника. Силу искусства поддерживало восточное гостеприимство, гостеприимство в алиевском стиле.

Гейдар Алиев и Мстислав Ростропович. За роялем - Муслим Магомаев.

На очередном концерте в филармонии меня подозвал Роберт Рождественский и представил миловидной молодой женщине. Я назвал себя: «Муслим...» Она улыбнулась: «И вы еще представляетесь? Вас ведь знает весь Союз». Казалось бы, обычное светское знакомство, но у меня сразу возникло приятное ощущение уюта и симпатии — никакой натянутости, как обычно бывает на такого рода мероприятиях с их дежурными полупоклонами, полуулыбками... Тамара мне понравилась сразу. Мне показалось, что и я ей...Честно говоря, при той встрече я Тамару не узнал. До этого только раз видел ее по телевизору в 1970 году, когда шла трансляция прослушиваний Международного конкурса имени Чайковского. Тогда Тамара Синявская разделила первую премию с Еленой Образцовой. Помню, как, услышав голос Тамары, я воскликнул: «Что за меццо-сопрано! Глубокое, красивое!..» И вот теперь передо мной стояла милая дама, которую я видел впервые: то ли телевидение так меняет внешность, то ли Тамара так изменилась за эти два года... А через несколько дней Алиев распорядился нагрузить яствами паром, курсировавший между Баку и Нефтяными Камнями. Ему хотелось показать гостям этот чудо-город на сваях, с домами, магазинами, кинотеатрами... Когда паром уже отчалил, Гейдар Алиевич своим зорким взглядом обнаружил мое отсутствие. Помощники развели руками: «Магомаев почему-то не пришел... И солистки Большого театра Тамары Синявской почему-то нет...» И этот красавец паром, и наши экзотические Нефтяные Камни тогда были нам ни к чему. Нам с Тамарой хотелось не шумного общества, а уединения: хотелось поговорить, приглядеться друг к другу. Тогда только-только был завершен фильм, снятый по заказу Центрального телевидения, — «Поет Муслим Магомаев». Я его еще не видел, и мне надо было просмотреть новую работу. Тамара согласилась составить мне компанию. Мы пошли в мой любимый Клуб моряков, где я когда-то в юности участвовал в художественной самодеятельности. Нам предоставили там для просмотра зал. В те Дни культуры России, проходившие в Баку, когда состоялось наше с Тамарой знакомство, нас опекал бакинский Фигаро — Давуд Кадымов, колоритный, смешной, до невозможности сметливый человек, живая достопримечательность моего родного города. Об этой легендарной личности необходимо рассказать подробней. Давуд Баламович Кадымов когда-то играл в симфоническом оркестре. По его словам, его коронным номером был «Полет шмеля», который он исполнял на своей виолончели за 54 секунды. Я, правда, не слышал, как он это делал, но сам Давуд хвалился, что именно в таком темпе «пролетал» виртуозное творение Римского-Корсакова. Нам хотелось проверить — сыграет он или не сыграет именно так, молниеносно, «Шмеля». Но его виолончель мирно почивала в футляре. Усомниться же мы, молодые, в словах старого человека не могли. Хотя старым он нам только казался — «старику» было немного за пятьдесят. Старые посетители бакинских пляжей до сих пор помнят такую картину: по песку, перешагивая через разомлевшие от жары тела, пробирается человек с портфелем, как всегда небритый, в привычно мятом костюме. Помню, как мы, провожая его взглядом, держали пари: что сегодня в портфеле Давуда — кусок колбасы? Cвежая рыбина, которая неминуемо будет зажарена в ближайшей чайхане? Початая бутылка для праздника души? Кипа неотложных документов Министерства культуры, где товарищ Кадымов не просто работал, а был работником вездесущим и незаменимым? Эта артистическая душа могла все. Обычно в стиле чиновника вежливо или не очень говорить «нет». Дядя Давуд не знал, что это такое. Как это «нет», когда «да»! О чем бы ты его ни попросил, он все мог сделать. И неважно как, с какими уловками и какими последствиями. Попросил — получи.

Скажем, завтра мне надо лететь на самолете. Обращаюсь к Давуду:

— Поможете с билетом?

— Конечно, дорогой.

Утром билет у меня в кармане. Мне хочется, чтобы Давуд еще и проводил меня. Но он ссылается на неотложные дела. Верю, что дел у него — не приведи Господи. На аэродроме бортпроводница смотрит на мой билет и на ее лице вежливое недоумение:

— Муслим Магометович, вы случайно не ошиблись?

— Почему я должен ошибиться? Вот билет на рейс Баку — Москва. На мое имя.

Дальше разговор становится еще непонятнее.

— И вы не просите посадить вас в самолет просто так? Вы же знаете, что у вас никогда с этим не бывает проблем. Мы торговца с цветами, зеленщика-мешочника снимем с рейса, а вас возьмем в первую очередь.

— А при чем здесь мешочник? У меня свой билет! — Я уже начинаю сердиться.

— У вас, Муслим Магометович, билет на рейс через неделю.

Улетаю, возвращаюсь обратно. Спрашиваю:

— Давуд Балаевич, зачем вы так сделали?

Он невозмутимо:

— Но ты же улетел.

— Улететь-то улетел, но как?

— Послушай, дорогой. Тебе нужен был билет? Я тебе его достал. Ты улетел? Улетел. Что и требовалось.

И тут же улыбка, легкий бражный душок, шутка... И все довольны. Вот именно такой человек, который мог все, и взял нас с Тамарой под свое крылышко. Он знал, где в Баку можно отвести душу, потешить себя нашей национальной едой. Поводил нас Давуд по чайханам. Конечно, я показывал Тамаре разный Баку, но бакинский колорит можно было прочувствовать только там, в этих уголках вроде бы невинного чаепития, где и мухи, и не очень свежие скатерти, и фартук чайханщика не отличается опрятностью. Тамара сначала удивилась: куда это я ее, московскую примадонну, привел? Но так она думала, пока не увидела угощение: гастрономическое пиршество, парад вкусностей. Чайхана только называлась чайханой — это официально в ней все было устроено как бы для чаепития. А неофициально там готовили другие блюда...

После бакинской встречи наше знакомство продолжалось в Москве, хотя Тамара была замужем. Я стал бывать у них дома. Вскоре мы поняли, что не можем не видеться. Случалось, и ссорились — думаю, именно из-за такого двусмысленного положения Тамары: любовный треугольник всегда мучителен.

Как-то, после некоторой паузы, вызванной очередной ссорой, мы встретились в Кремлевском Дворце съездов. И снова почувствовали тягу друг к другу, необходимость быть вместе. Встречи стали чаще. А потом было испытание наших чувств разлукой: Тамара на полгода уехала на стажировку в Италию. Я звонил ей каждый день, мы разговаривали минут по 30-40. Через швейцарского брата Кемала посылал ей цветы...

В момент нашего с Тамарой романа и возникла песня «Мелодия», о которой я уже рассказывал и которую, едва записав, крутил Тамаре по телефону.

Стажировка закончилась, Тамара вернулась в Москву, домой. В честь ее возвращения я дал концерт во Дворце съездов, на который она не смогла прийти... Видимо, все шло к тому, что нам надо расстаться. Александра Пахмутова и Николай Добронравов, почувствовав, что в наших с Тамарой отношениях назревает разрыв, написали для нее песню «Прощай, любимый». Но прощания не получилось. Мы оказались вместе. А песни «Мелодия» и «Прощай, любимый» стали нам особенно памятны...

Романтика ухаживания продолжалась, а вопросы оставались: что с нами будет и как? Мы всё не решались сделать необходимый шаг. Не потому, что не верили в свои чувства, а словно ждали какого-то случая. Так бывает в жизни — кто-то или что-то должно подтолкнуть. Первый шаг сделала Тамара — она развелась с мужем. А другой шаг... Сидели мы как-то в моем номере в гостинице «Россия». Зашел «на огонек» наш друг, знаменитый художник Таир Салахов. Накрыли стол, начался обычный в таких случаях разговор. И вдруг Таир сказал нам решительно:

— Ну что вы ходите-бродите, время тянете? Чего еще испытывать?.. Давайте-ка ваши паспорта. У меня в Союзе художников помощник есть шустрый, он все устроит. — Гипноз Таира был таков, что мы подчинились, молча переглянулись и отдали ему наши паспорта.

Все устроилось как нельзя лучше. Устраивать же приходилось потому, что в те времена в загсе требовалось ждать три месяца после подачи заявления, прежде чем вас распишут. А для меня главным в той ситуации было другое — чтобы все произошло без шумихи, без помпы, чтобы народ не знал. И еще, чтобы в загсе не было этих дежурных, скучных церемоний: речей-напутствий, заигранной музыки, и чтобы безо всяких там «а теперь жених целует невесту... наденьте кольца... выпейте шампанского». В общем, весь наш свадебный ритуал совершился тихо и скромно. Вышли мы на улицу — и вдруг вижу то, чего я так хотел избежать: из морозного пара в нашу сторону качнулась толпа. Откуда столько людей собралось? Видимо, работники загса оповестили своих знакомых, что женится Магомаев. Как бы сказали теперь — произошла утечка информации...

Увидев на улице перед дверью живой коридор моих поклонников, ожидавших нас на морозе, я нашелся. Вытолкнул вперед Таира Салахова, словно он и был жених, и сказал громко:

— Иди, иди! Чего стесняешься? Молодец какой! Давно бы так! Старик, до седых волос дожил, а все бобылем ходишь! Хорошо, что решился! Какую невесту отхватил!..

Так с шутками и прибаутками, с боем, но без потерь пробирались к машинам. А потом была свадьба в ресторане «Баку». Тогда он размещался в Черемушках, поскольку в основном здании на улице Горького шел капитальный ремонт. В округе стало известно, что в ресторане Магомаев играет свадьбу, и опять повторилась та же история, что была перед загсом: собралось множество моих поклонников. В зал они, естественно, не могли попасть, поскольку он был закрыт для других посетителей. Люди стояли на морозе и ждали, когда я начну петь. Я попросил открыть большие окна и пел стихийно собравшимся слушателям... А потом два месяца болел бронхитом...».

С Тамарой Синявской.

У Муслима Магомаева всегда были полноценные зарубежные гастроли. Из советских эстрадных артистов по линии Госконцерта он первым поехал в США, где гастролировали в Нью-Йорке, Чикаго, Сан-Франциско и Лос-Анджелесе. Зрители очень тепло принимали артиста. Муслим Магометович часто посещал эту страну и в связи с работой над книгой о легендарном Марио Ланца. Когда он провел на радио цикл из 5 передач, посвященных творчеству этого исполнителя, и поделился со слушателями планами написать книгу о нем, откликнулось немало бескорыстных помощников. В 1989 году Муслим Магомаев и Тамара Синявская получили приглашение принять участие в ежегодном вечере, приуроченном к дате кончины певца 7 октября 1959 года. Встретили их необычайно радостно - впервые за 30 лет после смерти Ланца в вечере его памяти участвовали артисты из СССР.

Всю свою любовь к Ланца Магомаев выразил в первой книге, написанной о нем в СССР, которая увидела свет в 1993 году в издательстве «Музыка». После рассказов о Марио Ланца на радио пришло много благодарственных писем от радиослушателей, и было решено продолжить цикл. Вышли передачи о других выдающихся певцах - Марии Каллас и Джузеппе ди Стефано. Через некоторое время Магомаеву предложили сделать то же самое, только для телевидения, - так появился цикл передач со Святославом Бэлзой «В гостях у Муслима Магомаева». Они рассказывали о Марио дель Монако, Хосе Каррерасе, Пласидо Доминго, Элвисе Пресли, Фрэнке Синатре, Барбре Стрейзанд и Лайзе Миннелли. Последней работой в этом цикле стал рассказ о великом дирижере Артуро Тосканини.

Дискография Муслима Магомаева насчитывает 45 грампластинок, десятки записей, опубликованных в музыкальном журнале «Кругозор», а также 15 компакт-дисков. Муслиму Магомаеву удалось воплотить и еще одну свою мечту - создать эстрадный оркестр. Сначала он работал с биг-бендом под руководством Л.Мерабова, а потом собрал лучших джазовых музыкантов. У Азербайджанского государственного эстрадно-симфонического оркестра была база в Московском дворце культуры автозавода имени Лихачева и музыканты давали по 20-30 концертов в месяц.

Еще одним увлечением Муслима Магомаева было создание музыки для кино, которую он писал, в основном, к фильмам Эльдара Кулиева. В середине 1980-х годов кинорежиссер задумал фильм о поэте и мыслителе Средневековья Низами и пригласил на эту роль Муслима. Картина снималась в Азербайджане и Самарканде. Двухсерийный художественный фильм получился прекрасным - в нем все было снято изысканно, орнаментально красиво и истинно по-восточному.

В середине 1980-х годов режиссер Ярославского драматического театра имени Ф.Волкова Глеб Дроздов предложил Магомаеву написать музыку к спектаклю «Рождает Птица птицу». Муслим Магомаев написал песню, получившую то же название, что и пьеса, которую позже записал на радио. Впоследствии Дроздов предложил Магомаеву написать музыку к спектаклю «Ярославна» по мотивам «Слова о полку Игореве». Муслиму Магомаеву в глубине души давно хотелось испытать свои силы в русской теме, и в результате получились интересные музыкальные номера. Перекликаясь, прозвучали три темы: плач Ярославны, который записала Тамара Синявская, песнь Бояна (он же Ведущий спектакля) в исполнении Владимира Атлантова, ария князя Игоря, которую записал Муслим Магомаев. Премьера состоялась в августе 1985 года. Спектакль шел не на сцене театра, а у стен Спасо-Преображенского монастыря, где в XVIII веке обнаружили рукопись «Слова о полку Игореве». Эти стены стали лучшей декорацией.

Жизненным принципом Муслима Магомаева было выражение: «Не жди, не бойся, не проси». Ко всем прочим его достоинствам необходимо причислить еще и то, что душа Магомаева не уставала трудиться. Он поддерживал контакт со своими многочисленными поклонниками через Интернет, любил много работать в домашней студии над записями. К его юбилею в 2002 году вышла коллекция из 14 компакт-дисков, дающая представление о том, как много сделал для искусства великий певец. Роберт Рождественский писал: «Я присутствовал на многих концертах, в которых пел Муслим Магомаев, и ни разу не было случая, чтобы ведущий успевал назвать полностью имя и фамилию артиста. Обычно уже после имени «Муслим» раздаются такие овации, что, несмотря на самые мощные динамики и все старания ведущего, фамилия «Магомаев» безнадежно тонет в восторженном грохоте. К этому привыкли. Как привыкли к тому, что уже одно имя его давно стало своеобразной достопримечательностью нашего искусства. А еще к тому, что любая оперная ария, любая песня в его исполнении - это всегда ожидаемое чудо».

В 1997 году именем «4980 Magomaev» была названа одна из малых планет Солнечной системы, известная астрономам под кодом «1974 SP1», а в 1998 году Муслим Магомаев принял решение прекратить творческую деятельность. Это случилось из-за того, что в последние годы у Магомаева были серьезные проблемы с сосудами, болели ноги, мучила тахикардия, постоянно скакало давление, так что невозможно было проснуться без чашки кофе.

«Вечерами мы прогуливались по Тверскому бульвару, - вспоминал Владислав Верестников. - Муслиму нужно было ходить, и я уговаривал его купить тренажер с беговой дорожкой. Но эта идея не вызвала у него восторга. Врачи ему говорили, что курением (Магомаев выкуривал три пачки в день) он украл у себя пятнадцать лет жизни. Но ни бросить курить, ни изменить образ жизни он не соглашался. Говорил: «Курить я не брошу даже под страхом смерти». А жить другой, правильной жизнью ему было неинтересно. По-моему, его что-то тяготило. Он не раз говорил: «Пусть запомнят меня молодым». Это касалось не только раннего ухода со сцены, но и жизни вообще. Он считал, что уже все сделал, всесоюзная слава и любовь публики к нему пришли еще в 19 лет. Единственное, чего он просил у Бога, так это быстрой смерти».

В последние годы Муслим Магомаев жил с Тамарой Синявской в своей квартире в центре Москвы. Последние месяцы жизни великого певца мучили сильные боли, он не раз обращался за помощью к врачам. Время от времени Муслим Магометович ложился в клинику на лечение, и как только ему становилось чуть лучше, возвращался домой. Пребывание в больнице для кумира миллионов было тягостным испытанием. 25 октября 2008 года рано утром в квартиру певца срочно выехала бригада неотложной помощи. Однако спасти жизнь великому певцу, поэту и композитору все же не удалось.

Соболезнования по поводу кончины великого артиста высказали государственные деятели России, Азербайджана, Украины и Белоруссии. Свои соболезнование выразили и многие известные деятели культуры и искусства, которые близко знали Муслима Магомаева и работали вместе с ним. 28 октября 2008 года в Москве, в Концертном зале имени Чайковского, а 29 октября 2008 года в Азербайджанской государственной филармонии имени Муслима Магомаева (старшего) в Баку прошли церемонии прощания с певцом. В тот же день он был похоронен на Аллее почётного захоронения в Баку рядом со своим дедом. Проститься с Магомаевым пришли тысячи людей. Гроб с телом покойного вынесли под звуки написанной и исполненной им песни «Азербайджан». В траурной процессии принимали участие президент страны Ильхам Алиев, вдова певца Тамара Синявская и дочь Марина, прилетевшая из США.

22 октября 2009 года состоялось открытие памятника Муслиму Магомаеву на его могиле в Аллее почётного захоронения в Баку. Автором памятника стал народный художник Азербайджана Омар Эльдаров. Памятник выполнен во весь рост, а белый мрамор для него был доставлен в Баку с Урала.

25 октября 2009 года был открыт концертный зал имени Муслима Магомаева в Крокус Сити. В октябре 2010 года в Москве прошёл первый Международный конкурс вокалистов имени Муслима Магомаева.

6 июля 2011 года в Баку на доме, где проживал певец, установлена мемориальная доска, а одна из школ Баку названа именем Муслима Магомаева.

Открытие памятника Муслиму Магомаеву в Москве состоялось 15 сентября 2011 года. Об этом времени Тамара Синявская рассказывала: «Помимо любви, привязанности, есть еще одно чувство. Глубокое уважение. Вот хоть мы там и цепляемся друг к другу - это все бывает очень эмоционально, громко, - но на три минуты. Мы разбегаемся в разные комнаты... и потом выходим: о чем речь то была, дождь что ли прошел? И все! Я очень уважаю Муслима за мужское начало. Он мудрый... Общих интересов у нас было много. Особенно когда речь шла о музыке, пении. Стоило Муслиму увидеть по телевизору чье-то выступление, которое вызывало у него взрыв эмоций, он тут же ко мне: «Ты слышала это?!» И начинается вечер «вопросов и ответов», восторгов или негодования. Муслим был очень эмоциональным человеком, хотя вкусы и оценки у нас почти всегда совпадали. Теперь этот увлекательный диалог вести мне не с кем... Он снится мне каждую ночь. Встаю утром, и кажется, что сейчас попросит кофейку налить... Сегодня я ждала вас. Вчера была в институте, потом на радио. Я сейчас просто заполняю свою жизнь. Но я в неё не вернулась. Раньше у меня был дом, семья и любимая работа. Осталась только работа», - рассказывала Тамара Синявская.

О Муслиме Магомаеве был снят документальный фильм «Сердце на снегу».

Your browser does not support the video/audio tag.

Текст подготовила Татьяна Халина

Использованные материалы:

М.Магомаев «Любовь моя – мелодия» Автобиография.
Материалы сайта www.magomaev.info
Материалы сайта www.rg.ru
Материалы сайта www.klauzura.ru
Материалы сайта www.dreamtech.ru
Текст интервью Тамары Синявской на сайте www.trend.az


17 августа 1942 года – 25 октября 2008 года

Похожие статьи и материалы:

Магомаев Муслим (Цикл передач «Как уходили кумиры»)
Магомаев Муслим (Документальные фильмы)

Для комментирования необходимо зарегистрироваться!

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.


Источник: http://chtoby-pomnili.net/page.php?id=2948


Как сделать птицу для конкурса фото



Как сделать птицу для конкурса

Как сделать птицу для конкурса

Как сделать птицу для конкурса

Как сделать птицу для конкурса

Как сделать птицу для конкурса

Как сделать птицу для конкурса

Как сделать птицу для конкурса

Как сделать птицу для конкурса

Как сделать птицу для конкурса

Как сделать птицу для конкурса

Как сделать птицу для конкурса

Как сделать птицу для конкурса

Как сделать птицу для конкурса

Как сделать птицу для конкурса

Как сделать птицу для конкурса